История императорского дворца в Ореанде
В сентябре 1837 года император Николай I и императрица Александра Федоровна прибыли на Южный берег Крыма. Они увидели не только дороги, проложенные стараниями М.С. Воронцова там, где до того был лишь хаос скал. Перед императорской четой предстал и новый дворец Воронцова в Алупке, где к визиту императора закончили центральные части — гостиную и столовую.
Император пробыл на Южном берегу несколько дней. Помимо своих владений в Алупке и Массандре, Воронцов продемонстрировал Николаю Никитский сад, Ялту, которой Николай решил придать статус уездного города. Гости заехали и в Ореанду, где Николай подписал указ: «Принадлежащее мне на Южном берегу Крымского полуострова имение Ореанду, со всеми строениями и угодьями дарую любезнейшей супруге нашей Императрице Александре Федоровне, повелеваю считать собственностью Ея Императорского Величества».
На следующий день после бала во дворце у Воронцова, ставшего кульминацией программы, Николай уехал в действующую армию на Кавказ, оставив императрицу делать распоряжения насчет приобретенного имения. Пробыв в Крыму месяц и возвратившись в Петербург, она немедленно занялась проектом дворца для Южного берега. По словам дочери, великой княгини Ольги Николаевны, императрица «зачитывалась “Ифигенией” Гете и написала в Берлин известному архитектору Шинкелю, прося его начертить ей план дворца в греческом вкусе».
Карл Фридрих Шинкель (1781–1841) был одним из самых ярких зодчих того времени в Европе. Старшая дочь прусского короля Фридриха Вильгельма III и королевы Луизы, выданная в 1817 году за великого князя Николая Павловича и ставшая из Шарлотты Александрой Федоровной, с Шинкелем была знакома лично. Именно по его проекту, который он подарил Александре Федоровне в Потсдаме в 1829 году, к 1833 году была построена готическая капелла Александра Невского близ Петергофа. И именно Шинкель возвел в Потстдаме для ее брата, наследного принца Фридриха-Вильгельма IV Прусского, виллу Шарлоттенхоф (1833–1835) в неоримском стиле, которая ей очень понравилась.
В 1834 году Шинкель создает грандиозный проект перестройки афинского Акрополя для баварского принца Отто Виттельсбаха, ставшего в 1832 году королем Греции. Прямо рядом с руинами Парфенона и Эрехтейона (там, где сейчас располагается старый музей Акрополя) предполагалось возвести целый комплекс новых вилл и садов, а также грандиозных размеров Зал приемов, между Парфеноном и Эрехтейоном устроить ипподром, восстановить статую Афины Промахос. Получив чертежи дворца на Акрополе, Отто написал Шинкелю: «Это уровень казны Перикла. А мы так бедны, что у нас даже нет денег на дорогу до каменоломен». Шинкелю дали утешительный орден, но расстроенный зодчий писал, что все его мечты разрушены.
После афинской неудачи «величайшим императорским домом на земле», по словам Шинкеля, должен был стать дворец в Ореанде. Когда проект на сорока листах был доставлен в Санкт-Петербург, то поразил заказчиков своим размахом. На скале в Ореанде Шинкель предлагал возвести сооружение колоссальных масштабов. Дворец предполагалось выстроить вокруг огромного Императорского атриума, и состоять он должен был из многочисленных анфилад залов, окружавших атриум с четырех сторон. Главный вход с северной стороны предваряли три служебных корпуса, выполнявших роль пропилеев, каждый со своим атриумом и бассейном. Центральный из этих корпусов в проекте был соединен вестибюлем с главным входом во дворец, украшенным шестиколонным дорическим портиком с колесницей Аполлона на фронтоне. Пройдя под ним, вы оказывались бы в Императорском атриуме — саду с фонтанами, бассейнами, перголами, увитыми виноградной лозой, аллеями и дорожками. В центре этого сада находился колоссальный постамент, внутри которого располагался грот с сужающимися к верху тесаными сводами, решенными в стиле Митридатовой гробницы в Керчи — здесь Шинкель предложил расположить Музей Крыма и Кавказа, сокровищницу свезенных со всего северного Причерноморья античных древностей. Лестницы западной и восточной сторон этого постамента вели на видовую террасу на крыше Музея, в центре которой был поставлен павильон в виде эллинистического храма-бельведера с двумя рядами колонн. По замыслу архитектора, он должен был господствовать над всем дворцом и окружающей местностью.
Внутренние помещения дворца в Ореанде должны были быть отделаны в стиле помпейских вилл с богатейшей росписью стен, скульптурами из различных видов мрамора в атриуме, галереях, фонтанах. Портик атриума поддерживали восьмигранные колонны, богато инкрустированные цветными камнями. При этом причудливости внутреннего оформления Шинкель противопоставлял лаконичную архитектуру внешних фасадов дворца, единственным украшением которого были боковые ризалиты с каждой стороны. Исключением был южный фасад, обращенный к морю. Центральный портик с двойным рядом кариатид — по образцу Эрехтейона — выдвигался из плоскости стены.
Дворец в Ореанде был уже современниками признан вершиной творчества немецкого зодчего. Первый директор Воронцовского дворца Сергей Ширяев писад сто лет спустя: «В этом проекте немецкий романтический ретроспективизм сочетался с глубоким проникновением в эллинскую античность... после Акрополя никто и никогда не сливал в такую симфонию все великолепие южной природы, глубокое синее небо и бесконечное море. Этот замысел приобретает особый смысл именно на фоне пейзажа Крыма, почва которого насыщена остатками античности, который русское общество той эпохи и не воспринимало иначе как российскую Элладу — достаточно вспомнить хотя бы пушкинские строфы, посвященные полуденному краю Тавриды».
Дворец должен был обойтись в более чем миллион рублей серебром — но строить его не стали не только поэтому. В апреле 1839 года Александра Федоровна писала своему брату: «Отчего он не спроектировал более уютного здания вместо этого невозможного колосса, который, конечно, наследует митридатовой славе, но даст мало радости жизни, и к тому же не будет закончен до нашей старости?!» Как и в случае с проектом для афинского Акрополя, Шинкелю заплатили щедрый гонорар и вручили перстень с бриллиантами и монограммой императрицы; вскоре после этого немолодой уже архитектор заболел и скончался.
А императорская чета заказала новый, более скромный проект архитектору Андрею Штакеншнейдеру, много и успешно строившему в Петербурге и его окрестностях. Он слыл русским последователем Шинкеля. Осенью 1841 года Штакеншнейдер вместе со своим помощником приехал в Ореанду, чтобы выбрать место для будущего дворца, и в конце того же года представил Николаю I три варианта проекта. Остановились на том, который больше всего походил на шинкелевский, только уменьшенный в размерах. Строительство началось в 1843 году. На графа Воронцова была возложена обязанность наблюдать за ходом работ, которыми руководил алупкинский архитектор Уильям Гунт (впоследствии его заменил Карл Эшлиман). Использовали местный инкерманский и керченский камень, мисхорский и ореандовский красный мрамор. Главные парадные лестницы и камины в помещениях императрицы изготавливались из белого каррарского мрамора.
Изменили и само место для дворца — теперь он располагался не на скале, а под ней. Однако первым делом Штакеншнейдер поставил на прежнем месте, там, где должен был стоять дворец Шинкеля, как бы символически замещая южный фасад нереализованного дворца, «греческую беседку» в виде свободно стоящей полукруглой дорической колоннады, сохранившейся и поныне. Это был, несомненно, оммаж великому проекту прусского гения, проложившего путь всей европейской архитектуре XIX века.
К 1853 году строительство дворца было завершено. Желание императорской четы было выполнено: теперь у русского царя на Южном берегу Крыма была резиденция не хуже, чем у его слуги, губернатора Воронцова. Выдержанный в стиле итальянского Ренессанса, дворец отличался строгостью пропорций, четким ритмом колонн, пилястр, оконных проемов.
Однако насладиться всем этим императорской чете не довелось — не успели закончить строительство, как началась Крымская война. После смерти Николая в разгар осады Севастополя в 1855 году и Александры Федоровны (она пережила мужа всего на пять лет) дворец в Ореанде перешел их сыну, великому князю Константину Николаевичу. Либерал и сторонник конституции, которая должна была быть обнародована, не последуй злодейского покушения 1 марта, закончившегося смертью Александра II и воцарением Александра III, он, как гласила молва, в августе 1881-го поджег дворец, чтобы уничтожить архив либеральной партии. После его смерти в 1892 году имение досталось его сыну великому князю Дмитрию Константиновичу, который вскоре продал его вместе с руинами дворца ведомству уделов. На рубеже веков, как сообщали современники, Ореанда с руинами дворца представляла прелестный уголок с нетронутой природой, в который любили наезжать для прогулок верхом туристы из Ялты.
Лишь много десятилетий спустя, к концу 1940-х гг. по проекту советского архитектора Моисея Гинзбурга на фундаменте дворцовых построек Штакеншнейдера будет возведен санаторий «Нижняя Ореанда». Сохранившаяся над ним беседка-полуротонда на Солнечной тропе приглашает нас к размышлениям на тему крутых поворотов истории архитектуры Южного берега Крыма.
